Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Те че здесь надо, Корольков, а?! Куда без обработки прешься?

Задыхаясь после своей рекордно быстрой пробежки, Саша спросил:

— Гуляевой сделали уже?!

— А ну, пошел вон отсюда!!! — вызверилась Ираида. — Я счас тебе сделаю!

— Сделали или нет? — не отступался Корольков.

Медсестра, лицо которой было до самых глаз закрыто маской, подняла голову и с интересом уставилась на Сашу.

— Твое какое собачье дело? — снова раздраженно спросила Мошкина.

— Надо, Ираида Герардовна! — сглотнул Саша, потому что от волнения чуть не назвал ее тайным прозвищем, бытующим среди студентов: Ираида Гепардовна. И тогда, с ужасом подумал он, мне наступил бы полный абзац. Ираида меня задушит и расчленит здесь же, в абортарии, и отправит на утилизацию вместе с биоматериалом.

От ужаса он снова сглотнул и замолчал.

— Какого члена КПСС тебе надо!?

— Узнать…

— Узнать ему… — проворчала Ираида. — Ну, раскрылись вот только. А ну вышел отсюда, асептику всю мне похеришь счас!

— Закрывайтесь обратно, Ираида Герардовна!!! — радостно заорал Корольков. — Не надо ей аборт!!!

— Тебя, бл…, забыли спросить! — вышла из себя завотделением. — Ты кто такой, чтобы указывать тут?

— Ей нельзя аборт, Ираида Герардовна, — не унимался Саша. — У нее отрицательный резус! Первая беременность!

Ираида озадаченно хмыкнула:

— А ты откуда знаешь, мать твою?

— Знаю. Закрывайтесь!

— Она подписала все, а отца нету! Вы ж, суки, девок попортите, а потом в кусты! — возразила Мошкина. — И вообще, сказала же — пошел вон отсюда!

— Я!!! — заорал Корольков, понимая, что доцент Мошкина остается непреклонной. — Я отец!

— Чево-о-о??? — удивилась Ираида. — Ты отец? Козлина ты, а не отец!!

— Пускай! — согласился Корольков. — Пускай я козлина, но я возражаю!! Нельзя ей аборт.

Он хотел снова сказать про отрицательный резус и первую беременность, как вдруг услышал приглушенное «Ах!», и звон разбившегося о кафель стеклянного шприца, и грохот металлической кювезы… Элечка — а медсестрой в маске до самых глаз оказалась не кто иная, как она, — вскрикнув, выронила из рук инструменты. Затем она прижала к лицу руки, прошипела: «Подлец какой!» и выскочила из операционной, едва не снеся Королькова бюстом.

— Ах ты, презерватив ты штопаный!!! — заорала доцент Мошкина. — Чтоб тебе пусто было!! Ты и тут успел, скотина!

Саша удрученно молчал.

— Ла-а-а-дно! — угрожающе протянула Ираида Герардовна. — Выйди вон, Корольков. Заберешь счас свою Танюшку, раз такое дело. Но чтоб женился, гад!

— Женюсь! Женюсь, Ираида Герардовна, чес-слово! — от радости он снова чуть не назвал ее Гепардовной. — Не абортируйте, пожалуйста!

— Дак уже че… Наркоз вон кончается, куда теперь. Иди отсюда. Жди в коридоре… И Эльку оставь в покое! Санта-Барбара, бл…, какая-то!

Стоит ли говорить, что с этого момента все пошло, как по маслу: Саша бегом вернулся в свое отделение и с облегчением узнал, что Семён Маркович уже в операционной, и про него даже не спрашивал, а Лёша в абсолютной отключке спит на заднем сиденье «девятки». Корольков быстро отвез Лёшу к себе на квартиру и отпустил, наконец, истомившуюся Людмилу Павловну домой. К вечеру в отделение, не сговариваясь, подтянулись оба: страшно болеющий с похмелья Алексей и еле живая от наркоза и переживаний Татьяна. Они долго обнимались в пустой по воскресному времени сестринской, а Корольков, проходя мимо, всякий раз удивлялся: «И как это я не заметил, что у них роман?»

Для самого Саши эта история тоже завершилась счастливо: от него, наконец, отлепилась Элечка. Более того, она настолько Королькова возненавидела, что долгие годы потом не здоровалась ни с ним, ни с Таней, несмотря на то, что замуж та вышла вовсе не за Сашу, а за Лёшу. Некоторое время по больнице ходили слухи о некоем тройственном союзе Румянцева, Королькова и Гуляевой, подогреваемые, догадывался Саша, как раз обиженной Элечкой. Однако слухи довольно быстро сошли на нет, поскольку все трое были настолько симпатичными во всех отношениях ребятами и настолько не подходили под образ «шведской семьи», что никто особо и не верил этим инсинуациям.

Откуда пошел слух, что Элечка едва не наложила на себя руки из-за Королькова, никто не знал. Саша подозревал про себя, что, вероятнее всего, это Ираида Герардовна в свойственной ей манере возмущалась в курилке, что, дескать, Корольков перепортил половину сестринского состава больницы, и что девчонки вон — на аборты только успевают бегать да инструментарий от горя ронять. Но надо отдать ей должное: доцент Мошкина впоследствии ни разу Сашу на экзаменах не валила и знания его оценивала всегда справедливо.

Июнь 2000 года

Элла все-таки решилась. С момента ее выписки из отделения неотложной хирургии прошло около трех месяцев, и она полностью восстановилась после операции. Наступило лето, жаркое, настоящее, как на юге, лето 2000 года. В самом конце мая Элла увезла сыновей — двенадцатилетнего Эдика и пятилетнего малыша Филиппа — к своим родителям в Киров и всерьез начала готовиться к встрече с молодым доктором Корольковым, мысли о котором занимали ее все чаще. Муж за месяц до этого улетел в длительную командировку: руководство давно собиралось отправить подполковника Вельбе в район боевых действий на Кавказе, и вот,